"Молодая Истра", октябрь 2006 г., №43(195)

Коренной москвич, Борис Николаевич Бугаев, родился 14 октября 1880 г. в семье известного математика, профессора Императорского Московского университета Николая Васильевича Бугаева. С детства окруженный представителями старой московской интеллигенции, будущий писатель жил в благополучной семье. Вплоть до начала 1900-х годов, пожалуй, только напряженный интерес к немецкой философии мог выдать тонкую, многообразную и ранимую натуру Бориса. А душу ребенка меж тем раздирали противоречия: чего стоит хотя бы подспудный, неявный конфликт с отцом, выплеснувшийся на поверхность полнее всего, когда Борис принял решение оставить университет и стать писателем. А тема противостояния поколений, осмысленных символами, станет одной из центральных в зрелой прозе будущего писателя Андрея Белого. При этом поколение отцов трактовалось как символ некой косности, невозможности чувствовать и жить. Этому воплощению рассудочного всегда противостояло ощущение восторга бытия, радости и светлого жизнетворчества.

bely03.jpg

В детстве и юности Борис увлеченно штудировал Канта, Шопенгауэра, Гегеля. Он пытался все расставить по полочкам, систематизировать Вселенную. Но эти попытки обернулись неспособностью понять и прочувствовать даже затхлую атмосферу четырех углов комнаты, в которой сидишь, - это писатель понял уже в юности. Жизнь юноши раскололась как бы надвое (вернее, на множество равновеликих частей-осколков). С одной стороны классическая немецкая философия с ее строгим уставом, а с другой - праздник, творимый ежедневно внутри себя, ощущение вечной игры. В восприятии Бориса природа - единое таинственное карнавальное действо, способное двигаться, меняться, жить.

С детства Борис бывал - иногда подолгу - в разных подмосковных усадьбах. Особенно много значила для него усадьба матери Серебряный Колодезь, находившаяся в Ефремовском уезде Тульской губернии. Там была создана большая часть стихотворений, составивших первые сборники поэта: "Я вытопываю и выкрикиваю свои ритмы в полях", - вспоминал Белый в книге "Начало века".

  Другой отдушиной стало знакомство с новейшей философией - трудами Ницше, Пшибышевского, Владимира Соловьева. С последним Борису Бугаеву довелось познакомиться и лично: почти ежедневно в этот период своей жизни он бывал в доме брата философа - Михаила Сергеевича Соловьева. Крепкая дружба связала Бориса с сыном М.С. Соловьева Сергеем; в гостях у этой семьи бывали Трубецкой, Ключевский, Брюсов, Мережковский, Гиппиус... Михаил Сергеевич поддержал первые литературные опыты Бориса, помог ему сочинить псевдоним, ставший еще одним именем - литературной маской писателя: Андрей Белый. Это, по воспоминаниям самого Белого, произошло в подмосковной усадьбе Соловьевых Дедово. "Дедово стало литературной родиной", - напишет он тридцать лет спустя. Об истории этого места, с 1926 г. получившего название Дедово-Талызино, можно прочитать в опубликованной на сайте Dedovsk.ru статье Н. Майковой "Дедово-Талызино - литературная родина Андрея Белого".  

Белый, в 1900-е годы много времени проводящий в Дедово, летом 1907 г. снимает вместе с С. Соловьевым домик и в Петровском - имении кн. Голицына. Оно также расположено в Истринском районе, севернее пос. Снегири. А годом раньше, летом 1906-го, в Дедово возникает замысел первой крупной вещи в прозе - романа "Серебряный голубь".

Соседнее село Надовражино послужило источником для описанного в романе села Целебеево, а прототипами многих героев произведения стали жители Дедово, Петровского, Надовражино - причем речь идет не только о владельцах усадеб, но и о простых крестьянах, потомки которых, возможно, до сих пор живут в нашем районе.

Так или иначе, здесь в поэте продолжается извечная внутренняя борьба, выразившаяся среди прочего и в проникновенных стихах, созданных в Дедово и в Петровском. Раздвоенность, даже разорванность сознания во всей полноте проявились даже в формальных достоинствах произведений Белого. С его именем в русскую поэзию вошла тоника; и, между прочим, именно Белый первым начал записывать слова стихотворной строфы "в столбик". Этот прием его был впоследствии усвоен многими поэтами XX века, и в частности, Маяковским. Строка у Белого вмещает в себя слово, подразумевая оригинальное смысловое и по-новому осмысленное ритмическое членение текста. С этим связано и исчезновение заглавной буквы в начале строки.

Ритмически организованное пространство эпической прозы стало еще одним открытием поэта. Событием в литературе и в духовной жизни страны стал уже роман "Серебряный голубь", создав который Белый, по выражению К. Чуковского, сказал о России "глубокое, значительное слово". А Бердяев писал о "мистическом народничестве" романа. Но, возможно, главным (наряду со стихами) произведением автора стал мистический роман пространств "Петербург" (1913), оказавший огромное влияние на всю мировую модернистскую литературу. В произведении нашли отражение не только многолетние размышления о самом "умышленном" русском (?) городе, Петербурге. Страницы романа способны тонко передать главные ощущения людей, живших "в канун грозных потрясений": это и тревога, и чувство воспаленной, бредовой действительности; это страх перед безнадежным страшным будущим, удушливой атмосферой отсутствия перспективы.

Представляется, что Белый - автор "Серебряного голубя", "Петербурга", книг "Золото в лазури", "Пепел", "Урна" - сумел передать нечто важное, то, что понимали немногие. В стремлении к космосу, погруженности во внутреннее я, надежде принять участие в надмирной великой мистерии духа поэт парадоксальным образом дал точный портрет своей эпохи с ее изломанностью, апокалиптическим видением мира.

Мозговая игра "Петербурга" стала реальностью, определившей способы мышления и чувствования человека XX века. В то же время есть у Белого и указание возможного выхода, перспективы движения загнанного в угол сознания. Старая картина мира в XX веке рухнула, и все искания новой (и новейшей) литературы определяются попытками найти новый ключ, подобрать оригинальный код к действительности. Если говорить о русских символистах, в самом законченном виде этот код был явлен в творчестве Блока и Белого. Вспомним, что определяло духовные (и душевные) поиска Блока. Суть его творчества - в ощущении удивлея от найденной гармонии, понятии о ее непостоянстве. Белому, однако, удалось передать не состояние гармонии найденной, явленной, но представление о вечном поиске, вечной и многомерной перспективе на изломе пространств. И настоящий путь к Свету, по Белому, пролегает именно через дисгармонию; "сквозь огонь диссонанса" - так определил свой творческий метод сам поэт. Гармония не найденная, но предсказанная - вот что в первую очередь интересует мыслителя. И символ этого несказанного Света - Солнце - для Белого "к вечному стремительность", цитируя первый сборник его "Золото в лазури".

Лучше всяких размышлений это мыслеощущение способны выразить стихи. Вот написанное в Дедово в 1906 г. стихотворение "Ты": 

Меж сиреней, меж решеток
Бронзовых притих
Не сжимают черных четок
Пальцы рук твоих
Блещут темные одежды.
Плещет темный плат.
Сквозь опущенные вежды
Искрится закат.
У могил, дрожа, из келий
Зажигать огни
Ты пройдешь - пройдешь сквозь ели:
Прошумят они.
На меня усталым ликом
Глянешь, промолчишь.
Золотое небо криком
Остро взрежет стриж.
И, нарвав сирени сладкой.
Вновь уйдешь ты прочь.
Над пунцовою лампадкой
Поднимаюсь в ночь.
Саван крест росою кропит,
Щелкнет черный дрозд
Да сырой туман затопит
На заре погост

Этот затопленный туманом погост огнем вспыхнул в России - да и в личной жизни самого Белого - позднее, через десять лет, в середине 1910-х. А следом началась и предугаданная мистерия - революция. Андрей Белый не стал эмигрантом, время гражданской войны, разрухи и разорения провел в России. Странным образом в середине 1920-х годов, когда многие мастера старой, как тогда говорили, культуры ушли (кто-то умер, кто-то уехал, кто-то замолчал), а другие продолжали намеченные линии своего творчества, переставшего быть уже фактом общественной жизни (как, например, Ф. Сологуб), - Белый обретает как бы второе дыхание. Создаются романы цикла "Москва" (последний из них, "Маски" - 1932 г.), публикуются пространные тома воспоминаний, в которых снова, как и в прозе 1910-х годов сосредоточенный анализ действительности, облекаемый в форму игры - как обычно, с читателем, с жизнью, с самим собой... Однако игра эта вновь предельно серьезна, и последние произведения писателя оставляют впечатление трезвости, столь характерной для всех вещей Белого - трезвости похмельного рода.

Символы теперь завладевают и жизнью писателя: кажется, ему удалось протанцевать (по М. Цветаевой) страшную мистерию своего физического существования: 8 января 1934 г. его настигла смерть - от солнечного удара; желанная и недостижимая при жизни гармония.

...Исполнилось 126 лет со дня рождения человека, которому были бесконечно дороги многие места нашего района; человека, явившего один из путей выхода из клетки в пространства, "и эти пространства - не лихие пространства; это ясные, как лень Божий, лучезарные поляны".

 Максим Буров